Визит первого лица

Сегодня праздник – десятилетие установления истинной демократии в стране. Решением парламента день объявлен нерабочим, однако, заводы и фабрики не остановились: трудящиеся все равно пошли к станкам, работой доказать силу и могущество созидателей державы. Об этом профсоюзы объявили еще вчера, равно как и о том, что сегодня будет перевыполнен план по уборке пшеницы, хлопка, надоям, ну и само собой, по добыче нефти и газа, главным составляющим нашего экспорта. Как раз накануне праздника позвонил глава России и поздравив с наступающим, простил долги по сооружению газопровода от Гнилой воды до самого моря, с тем чтобы, открыть еще один безвозмездный кредит нашей стране, а так же получить концессию на разработку новых месторождений вблизи Соленого озера. Президент обещал подумать. Вечером позвонил и глава США, поздравив с праздником, он простил долги за постройку нефтедобывающих установок на Гнилой воде и предложил еще один безвозмездный кредит нашей стране для сооружения нового порта, в надежде получить концессию на разработку новых месторождений вблизи Соленого озера. Президент снова обещал подумать. Больше

В темноте

События последних недель и дней кажутся кошмаром, от которого никак не удается проснуться. Всякий раз реальность находит лазейку, чтобы уйти, ввергнув в леденящую темноту полночных видений. Ускользает, оставляя лишь скопище снов разума и их бесчисленные порождения.

Когда началось это – первого сентября?… нет, гораздо раньше, в августе. Когда стало понятно, нет, не из газет, причем здесь газеты, каким-то нутряным, подсознательным ощущением, что надвигавшиеся с начала лета тучи все же прольются кровавым дождем. Бежать чувства этого не удавалось – самый воздух казался пропитан им. Сгущаясь в очередях, на стихийных митингах, просто на улицах, среди рабочего люда с газетами или листовками, едва разряжаясь в парках и скверах. С каждой неделей воздух плотнел, загустевал тягостной невыносимой тоской. От которой никак не удавалось избавиться. Разве на краткий миг – среди сжатых полей и проселочных дорог, покидая ставшие душными города. Больше

«Она приезжает…»

– Она приезжает, – произнесла жена негромко. Я обернулся, замерев; рука не донесла чашку до посудомоечной машины. – Да не смотри на меня так, будто не понимаешь, о ком я говорю. Твоя любовь до гроба. Я получила письмо.

И замолчала. Чашка звякнула о металл перегородки. Мне показалось, что упала. Но повернуться проверить, я не смел.

– Когда?

– Пришло во время заседания, – жена извлекла желтый конверт фельдъегерской почты: – Так что танцуй.

Уголки рта нервно дернулись, пытаясь изобразить улыбку; – неудачно. Она сжалась в комок, передавая мне конверт, словно ожидая электрического удара от соприкосновения. Больше

«Помню последнюю нашу встречу…»

Помню последнюю нашу встречу. Вылет задержали на три часа; чтобы смягчить неприятности ожидания, в пути пассажирам налили шампанского. Лайнер рвался вперед, пытаясь нагнать упущенное, прибыл на сорок минут раньше дважды откладываемого срока; устав ждать, ты прикорнула в машине на стоянке. Выскочила в последний момент, когда объявили посадку, и я, не найдя тебя среди встречающих и бомбил, уже выбирался из терминала. А колкий ветер хлестал в твое лицо, щеки зарозовели, в растрепавшихся палевых волосах застряли белоснежные иглы. На улице морозило, ясная звездная ночь и чуть ниже пятнадцати, только поземка стелилась по черному шоссе, змеясь вслед за машиной, пытаясь догнать, поравняться. Ты гнала вперед, не обращая внимания на знаки, и изредка, будто проверяя, в самом деле вернулся ли я, касалась бедра. А затем снова за ручку, переключая на пятую. Я хотел остановиться по дороге перекусить, нет, все готово, не нужно; я устало улыбнулся, бросил назад дорожную сумку и, прислонившись к мягкой обшивке салона, смотрел как фары полосуют ночь, ярко высвечивая сугробы по обочинам. Больше

Тридцать лет счастья

Андрейка вышел в школу на полчаса раньше. Перед докладом волновался, вроде хорошо написал, большой, на всю тетрадку, а все равно не отпускало. Вот пораньше и побежал, страх вытрясти.

По дороге все повторял положения, остановился только у школьного забора, когда странную речь заслышал. Поднял голову и увидел двух инопланетян. Ну а кого ж еще: хотя по виду и человеки, две руки, две ноги, и на лицо самые обычные, да только одеваются не по-нашему, и говорят чудно. А еще все время озираются, в пластмассовую табличку тычут, и потом этой табличкой по сторонам водят. Короче, совсем не наши. Больше

Землянин

День рождения прошел в узком семейном кругу – в одиночестве. Жена, с которой он разошелся, но не развелся еще полгода назад, звякнула около девяти, когда он смотрел теннисный матч, поздравила с годовщиной, он попросил позвать Артемку, но мальчик уже спал. Вроде рано для десятилетки, – ничего не рано, набегался за сегодня, а завтра у него важная контрольная, но ведь ты никогда не интересовался его учебой… Больше

Ярмарка

Здесь была ярмарка: разноцветные тенты и палатки, коробейники, разносившие чай, кофе, горячие пирожки, толпы праздношатающегося народа, а вдали, вон там, за оврагом, – несколько десятков павильонов из тех, что именовали стационарными, остатки чего-то похожего наша группа раскопала на прошлой неделе. Вот тогда я и заявил во всеуслышанье сперва перед бригадой, потом уже на совете, о том, что вспомнил, нет, действительно вспомнил, а не увидел во сне. Сегодня я уверился окончательно, что частенько захаживал сюда во времена оны, купить то или другое, да просто побродить в толпе, припомнились даже запахи вареной кукурузы и вкус сливочного мороженого. Больше

Я был человек — другая версия

Он очнулся и сразу зажмурился, – в лицо ударил ослепительный свет. Руки схватили пустоту: штурвал… где он? Пульта дополненной реальности тоже нет. Что происходит?

Его передёрнуло, тоскливо заныло за грудиной. Он подался вперед и сложился вдвое, механически шлепнув себя по груди там, где должен быть замок ремней безопасности. Тело налилось свинцом, так всегда после невесомости.

– Приглушите свет! – хриплый, чужой голос. Сияние померкло, есть реакция на голосовые приказы. Немного погодя он смог оглядеться. Вокруг белым бело: белый пол, потолок, стены. На корабле подобных помещений нет. Значит, он на станции? Больше

Соприкосновение

Самолет закончил снижение, легко коснулся земли и помчался по взлётно-посадочной полосе. Кто-то радостно захлопал в ладоши, ему ответили сразу со всех сторон,  и по мере торможения лайнера, в салоне, точно на театральной премьере, длилась овация. Послышался приятный, с отточенными обертонами, голос бортпроводницы:

– Наш лайнер совершил посадку в аэропорту «Домодедово»; московское время двенадцать часов тридцать минут, температура за бортом восемнадцать градусов Цельсия. Экипаж судна желает пассажирам удачного дня и просит не отстёгивать ремни безопасности до полной остановки. – Затем она повторила то же на английском языке. Больше

Господин «До свидания»

В лиссабонской «Портеле» я встретился с Альваро Луишем Гомешем, моим старым знакомцем, а, начиная с сегодня и до конца недели, переводчиком нашей депутации, арендовавшей в Португалии инженеров для возведения новых эстакад в Подмосковье. После кризиса специалисты резко упали в цене, чем наше начальство не преминуло воспользоваться.

Пока мы стояли в пробке на подъезде в город, Альваро неожиданно встрепенулся:

– Совсем забыл рассказать. Господин «До свидания» умер. – в ответ на мой удивленный взгляд, он немного смутился: – Ну как же, когда ты приезжал в прошлый раз, я рассказывал. Наша достопримечательность как-никак. Хотел еще сводить показать, да он в те дни приболел немного. А вот теперь… – лицо моего знакомца отобразило искреннюю печаль, но к сожалению, я никак не мог вспомнить о чем он говорит. Потому, немного смущаясь, попросил рассказать поподробнее. Больше

Назад — предыдущие записи

Enter your email address to follow this blog and receive notifications of new posts by email.

Присоединиться к ещё 400 подписчикам

Календарь

Апрель 2013
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Мар   Май »
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930